Алла СЕРГЕЕВА, член адвокатской палаты Московской области

Я представляла интересы заявителя - российского офицера - в гражданском деле об оспаривании приказов командира воинской части о наложении дисциплинарных взысканий.
Мой доверитель на протяжении 20-летней безупречной службы неоднократно поощрялся грамотами и наградами, в том числе и государственной. До 2006 года он не имел ни одного взыскания. Однако в феврале-апреле 2006 года, практически в течение двух месяцев, на основании приказов командира части был трижды привлечен к дисциплинарной ответственности в виде «выговора», «строгого выговора» и «предупреждения о неполном служебном соответствии».
В чем же причина столь стремительного перехода от неоднократных поощрений моего доверителя к предупреждению о неполном служебном соответствии? Ларчик, как говорится, открывается просто. Мой доверитель в своей профессиональной деятельности всегда опирался на нормы законов Российской Федерации и считал неприемлемым жить «по понятиям» руководства, вступающим в противоречие с этими нормами.
В данном конкретном случае доверитель не оформил в качестве «лица, оказывающего содействие органам ФСБ на конфиденциальной основе» российского гражданина, предоставившего оперативную информацию. Основаниями послужили категорический отказ гражданина оформить такое сотрудничество с органами безопасности и возражения против разглашения его установочных данных, в связи с опасениями за свою жизнь и безопасность близких ему людей.
В силу ст.19 Федерального закона «О Федеральной службе безопасности»: «органы ФСБ могут привлекать отдельных лиц с их согласия к содействию... на гласной и негласной (конфиденциальной) основе».
Соответственно, данный гражданин не является «лицом, оказывающим содействие органам ФСБ на конфиденциальной основе» в смысле вышеуказанной нормы, и в отношении него не могут применяться нормы внутриведомственного приказа, регламентирующего порядок работы с лицами, оформившими конфиденциальное сотрудничество, на которые имеется ссылка в приказе о наложении на доверителя дисциплинарного взыскания в виде «выговора».
Раскрытие установочных данных лица, опасающегося за свою жизнь и здоровье, способно причинить вред его законным интересам, и в силу ст.ст. 23, 24 Конституции РФ, ст.6 ФЗ «О Федеральной службе безопасности» не могут предоставляться без его согласия.
Данные обстоятельства, имеющие существенное значение, были предметом судебного разбирательства, однако суд проигнорировал их, не дал им должной оценки в решении, и признал законным приказ, противоречащий требованиям закона, не применил подлежащие применению нормы ст.ст. 23, 24 Конституции РФ, ст.6 ФЗ «О Федеральной службе безопасности».
Одним из оснований, по которым доверитель просил суд признать приказ о наложении дисциплинарного взыскания в виде «выговора» незаконным, явилось нарушение порядка наложения дисциплинарных взысканий в части, касающейся установленного ст. 88 Дисциплинарного устава Вооруженных сил Российской Федерации 10-дневного срока наложения взыскания, включающего и время проверки. Продление данного срока законом не предусмотрено. Факт, что окончание служебной проверки и издание приказа осуществлены после истечения установленного Законом срока, проигнорирован судом первой инстанции, указанная норма при постановке решения не применена. Данную норму неправильно истолковал и суд кассационной инстанции. Его вывод, что «приказ издан своевременно», противоречит ст. 88 ДУ ВС РФ, по смыслу которой проверка должна быть проведена и окончена в 10-дневный срок.
Суд признал законным приказ о предупреждении о неполном служебном соответствии на основании прокурорского представления.
В данном случае решение суда противоречит требованиям ст.ст. 86, 87, 96 ДУ ВС РФ, регламентирующих порядок наложения и приведения в исполнение дисциплинарных взысканий.
Прокурорская проверка, проводившаяся по жалобе моего доверителя, установила нарушения, которые не указывают конкретно на его виновность в их допущении. При таких обстоятельствах проведение разбирательства было необходимо, и вывод суда, что проведение разбирательства не требовалось, несостоятелен. В нарушение ст. 96 ДУ ВС РФ приказ был объявлен доверителю почти через два месяца после его издания, при этом не указывалось, в чем состоят допущенные им нарушения. В нем, как и в прокурорском представлении, имеются ссылки на общие нормы, которые ничего не проясняют.
При рассмотрении кассационной жалобы моего доверителя суд второй инстанции его доводы об указанных нарушениях оставил без внимания, не указал в определении мотивы, по которым отвергает эти доводы.
Исходя из смысла ст. 88 ДУ ВС РФ течение 10-дневного срока, в который может быть наложено дисциплинарное взыскание, исчисляется со дня, когда о совершенном проступке впервые стало известно командиру, имеющему право налагать дисциплинарные взыскания на военнослужащего, совершившего проступок, независимо от того, им или другим командиром, который также имеет такое право, произведено наложение дисциплинарного взыскания.
Прокурорское представление было адресовано не командиру части, а вышестоящему руководителю. Со дня получения представления последним и начал отсчитываться 10-дневный срок наложения взыскания.
То обстоятельство, что вышестоящий руководитель направил представление для рассмотрения командиру части, не является основанием для продления срока наложения взыскания.
Суды первой и второй инстанции проигнорировали тот факт, что решение о наложении дисциплинарного взыскания принято после истечения предусмотренного законом срока. Соответственно, приказ о предупреждении о неполном служебном соответствии необоснованно признан законным. При рассмотрении дела суд нарушил требования ст. 67 ГПК РФ и ч. 4 ст. 198 ГПК РФ. Нарушение вышеуказанных норм материального и процессуального права привело к ошибочной оценке доказательств, неправильному определению фактически значимых обстоятельств и, как следствие, к постановке незаконного решения в обжалуемой части.
Действия ответчика, связанные с привлечением доверителя к дисциплинарной ответственности путем наложения дисциплинарного взыскания в виде «строгого выговора», признаны судом незаконными, на командира возложена обязанность отменить данный приказ.
Как видно из изложенного, заявитель, обосновывая доводы о незаконности приказов командира части, руководствовался законами Российской Федерации, не имеющими грифа секретности. Тем не менее, по инициативе представителей ответчика, напустивших завесу секретности на весь судебный процесс, дело по первой инстанции рассматривал Московский окружной военный суд. Описанный мною частный случай вскрывает проблему фактической беззащитности наших военнослужащих перед вышестоящим руководством, нарушающим законы. И как выясняется, военные суды при рассмотрении заявлений, игнорируют четко прописанные нормы уставов Вооруженных сил Российской Федерации.
Что делать в таких случаях? Может быть, пришло время на законодательном уровне принять решения о недопустимости использования завесы секретности при рассмотрении в судах дел по заявлениям военнослужащих на действия командиров, касающиеся наложения взысканий?
От редакции:
Просим обратить внимание на эту статью, в которой поднимается очень важная и злободневная проблема. Ждем от вас откликов, предложений, замечаний с тем, чтобы можно было провести обсуждение статьи и довести его результаты до высших судебных инстанций. Ваши мнения и отклики направляйте по адресу :
a_vesti @inbox.ru